Ирина Богушевская: всё по живому

Когда-то, давным-давно, Ирина Богушевская получила Гран-при Конкурса актерской песни имени Андрея Миронова. Говорят, до сих пор, кроме нее, гран-при в этом конкурсе больше никто не получал… Даже если это легенда, в ней – вся Богушевская. Артистка и певица в одном лице, нежная и несгибаемая, нервная и задорная, бесконечно талантливая. Так, как поет она, не поет больше никто, она – сама по себе жанр.

В одном лабиринте по соседним дорожкам

Ирина, что происходило в  вашей жизни в последнее время?

– После выхода в 2005-м пластинки «Нежные Вещи» и моего сольного концерта в Кремле мы с группой несколько лет, не останавливаясь, носились по всей стране с гастролями. Объехали всю географию, кроме, пожалуй, Дальнего Востока. Я впервые, можно сказать, лицом к лицу увидела родную страну, от Красноярска до Краснодара.

Это бесконечно сложный, но очень интересный опыт, особенно если учитывать, что мы всегда работаем только живьем. Ну, и как-то в этот период еще поместилась «Босса-нова по-русски»,  наш проект с Алексеем Иващенко (автор песен, автор музыки к мюзиклу «Норд-Ост», переводчик многих мюзиклов). Это были совместные переводы произведений бразильца Антонио Жобима и серия наших дуэтных концертов. Потом из этого вырос потрясающий фестиваль во МХАТе, с участием симфонического оркестра, а также российских и бразильских звезд. И еще мюзикл «Веселые ребята», где мы с Ириной Апексимовой и Дмитрием Харатьяном пели главные роли, у меня была Анюта, которую в старом фильме играла Любовь Орлова, – помните: «Я вся горю, не пойму, отчего»? Тоже бесконечные гастроли. Да еще студийная работа над «Шелком!». Так что я как-то не скучала все это время! Вспомнила сейчас все это – и поняла, что не зря, наверное, мои связки к 2009 году не выдержали таких нагрузок и пришлось брать полгода паузы. Зато мой младший сын тогда наконец-то увидел меня дома. 

А после этого эпизода пришлось начать беречь здоровье и искать какой-то правильный баланс между работой и домом.

В 2010-м вышел мой самый пока что крепкий, на мой взгляд, альбом «Шелк». Большая, по-настоящему сложная и красивая работа. Мы из-за кризиса писали его с перерывами почти два года, но тем не менее в октябре 2010-го в Крокус Сити Холле у нас состоялась невероятно красивая презентация, с шикарным звуком и светом, с проекцией на большой экран рисунков, которые прямо во время концерта делала художница по песку… Я подготовила к печати целую компакт-книжечку, 184 страницы о том, как делался этот альбом и что в моей жизни происходило вокруг него, – потому что это действительно был большой и важный кусок жизни.

А еще в прошлом году у вас вышла книга стихов «Вновь ночи без сна: стихи о любви». Можете ли вы подписаться под утверждением, что и в 17, и в 47 лет главным смыслом жизни женщины способна быть любовь? Или в какой-то момент она из первостепенной составляющей жизни делается лишь «одной из»?

– Ну, к счастью, я пока не дожила до того момента, когда она сделается «одной из». Для меня всегда было бесконечно важно любить, это не всегда совпадало с «быть любимой», но я чувствовала себя по-настоящему живой, только когда любила. Я сейчас не имею в виду биохимию, гормоны, страсти-мордасти и все такое, вернее, так: я не только это сейчас имею в виду. Я говорю о вечном поиске взаимности как целостности, о духовной тяге: если с вами двумя однажды происходит это чудо, вы потом не перестаете любить друг друга, даже если по каким-то причинам расстаетесь.

И вы продолжаете общаться, вы важны друг другу, вы навсегда родные по крови. Вы все друг другу можете простить… Если все так, значит, между вами была и есть любовь. Но всегда так хотелось найти того, с кем никогда не расстанешься… Если можно, я просто процитирую сейчас свое предисловие как раз к книжке «Шелк», там были довольно точные слова:

Я пишу этот текст на берегу озера, вдалеке от расплавленной Москвы, и на плечо мне садится оранжевая стрекоза.

Я смотрю на воду, подернутую сверкающей рябью, смотрю в бесконечное небо, слушаю ветер и думаю о любви.

Я думаю о ней как о великой стихии, способной стать любой другой стихией: пылать, как пламя, струиться, как вода, и рассыпаться, как пепел.

Моя новая пластинка будет именно об этом – и для тех, кто так же, как и я, способен отдаваться этой стихии и принимать ее вместе со всем разнообразием даров, ею приносимых, будь то надежда, восторг или отчаяние.

Не вся музыка в этой программе будет подобна шелковой ленте, но вся она будет сделана из вещества любви, от первой до последней ноты.

Если что и останется от моей жизни, думаю я, – то именно эти песни, эхо моих скитаний в бесконечном потоке любви.

Даже и не знаю, что бы я могла еще к этому добавить, это мое credo, и с тех пор пока ничто не изменилось, разве что я наконец нашла того, кого искала всю жизнь и с кем всю жизнь всех сравнивала.

Такого же ненормального, как и я, такого же максималиста. На «Шелке» половина песен – как будто про моего мужа Сашу! Ну, я просто чувствовала, что он ходит где-то рядом. И он действительно был все время рядом, но мы никак не пересекались – так, как будто бы я только что вышла из комнаты, а он заходит, и так триста раз подряд.

Он закончил географический факультет МГУ, знал всю их агитбригаду и, конечно, моих наставников по Театру МГУ Васильева и Иващенко. Потом мы могли познакомиться во время фотосессии к «Нежным Вещам», потому что нас с музыкантами фотографировала его подруга, прекрасная Алена Полосухина. В общем, бродили в одном лабиринте по соседним дорожкам. Долго-долго. И потом чудом встретились. Но это уже другая история…

Я больше не шансон

Ваши песни выросли из песни актерской, кабарешной, шульженковской.  Вы рассказывали, что первый альбом, «Книга песен», появился как сборник песен из спектакля театра МГУ, они иллюстрировали некую историю. Нужно ли отходить от этого? Ведь это все обогащает песню, создает ей определенную нишу? Или, наоборот, подвешивает песни между жанрами, между театром и эстрадой? Как сидится «между двух стульев»?

– Ну, если артист не умеет ни петь, ни играть, он, конечно,  хлопнется об пол с размаху между этих стульев. А вот Андрей Миронов, которого мы с вами сегодня уже вспоминали, блестяще совмещал одно и другое. Представьте его себе в «Бриллиантовой руке» или в «12 стульях» – вы просто даже не сможете проанализировать, как он это делает, вы будете захвачены, ослеплены этим фейерверком! Так работают великие в этом жанре! Лайза Минелли в «Кабаре», Джулия Эндрюс в «Виктор-Виктория», Ричард Гир в «Чикаго», все фоссовские актеры – все они умеют плавить это золото из разных элементов. Есть у кого учиться!

Есть два шансона – один от французских «шансонье», другой – полублатной, на трех аккордах… Вам не обидно, что на вас есть этот лейбл?

– Нет, на мне уже нет этого лейбла. Когда однажды я услышала, как вслед на песней «Шелк» пустили «Владимирский централ», – я ушла с радио «Шансон». Ну, просто это параллельная Вселенная. Не мне решать, должно ли это быть в федеральном эфире, но оставаться среди этого или нет – такой выбор у меня был, и я его сделала. Мы потеряли на этом часть публики. Но эта часть все равно не понимает меня, а я их.

Музыка – это разговор с Богом

Я была на концерте столь любимой вами босса-новы. Меня не оставляло ощущение, что такая музыка – прекрасный фон, но ей не хватает истории, конкретики, события какого-то, точки, сути… Потому что когда ты в темноте сидишь на подоконнике и дождь поет тебе свою историю – это удивительное состояние. Но если ты сидишь так песня за песней, день за днем – это уже депрессия, это уход от реальности.

– Знаете, босса-нова – это отчасти про магию, про шаманство, про медитацию. Ее нужно очень правильно уметь играть, нужно быть очень внутри себя и внутри музыки; когда у мастеров это получается, есть ощущение чуда – у Жоао Жильберто вон вообще одна гитара в руках, а зал дышать забывает, вот что такое настоящая босса-нова.

Да всякая правильная музыка – это разговор с Богом; разве может быть скучно, если человек при тебе разговаривает с Богом? Это же и есть самая что ни на есть реальность. Когда сам Том Жобим сидел за роялем, как он был феерически свободен, сколько радости это всем доставляло! Босса-нова вообще про солнце, про свет, это очень животворящая музыка.

Что такое «жанр»? Иногда это слово характеризует форму (интервью-очерк), иногда объем (повесть-рассказ-роман, и тут все как раз объективно), иногда настроение (комедия-трагедия)… Ну вот есть жанр романа, а есть комедия. Какое отношение имеет белое к горячему?

– Жанр, как ярлычок на лекарстве в аптеке, позволяет все расставить на правильные полки. Это вспомогательный инструмент анализа, не более того – логика, систематика, классификация, и ее не просто так придумали. А для учета и контроля. Так что вещь в хозяйстве полезная. Если ты критик. А вот если ты художник, ты можешь смешивать одно с другим, не задумываясь. Но уметь разбираться в жанрах нужно, если хочешь быть культурным человеком.

У вас, помимо взрослых песен, есть замечательные детские, сделанные совместно с Усачевым – две из «Детской площадки». Вы поете их на концертах?

– Я пою то, что в этот момент важно для меня самой. Сейчас на концертах пою и ранние песни, которые мы подготовили для презентации сборника стихов. И даже читаю свои стихи, если решусь. Это очень трудно, читать стихи, труднее, чем петь.

Лирику пою обязательно, театральные песни-истории. Иногда под настроение делаем несколько вещей с «Детской площадки» – и взрослые тут же превращаются в детей. У нас же нет заранее прописанной фонограммы из компьютера, все по-честному, по-живому!

Текст: Инна Бартош

Шпаргалка для родителей, Март 2015, выпуск №3 (72)

Комментарии

Прошедшие интервью с экспертами

Илья Лазерсон: если ребенок не ест брокколи, приготовьте брокколи вместе с ним

Просто пальчики оближешь – это как раз о его блюдах. Знаменитый шеф-повар, автор многочисленных кулинарных книг, руководитель собственной кулинарной школы и телеведущий Илья Лазерсон рассказал «Шпаргалке» о том, как английский помог стать поваром и что делать маме, если ребенок плохо ест.

«Молодежка. Взрослая жизнь»: если хочешь быть таким, как Овечкин, ты должен работать

С 4 сентября на СТС стартует новый сезон полюбившейся многим спортивной драмы «Молодежка. Взрослая жизнь». Вот уже пять лет мы смотрим, как эти ребята блестяще играют в хоккей, а ведь до съемок многие из них даже на коньках стояли не очень уверенно. Как выбрать свой спорт, как добиться в нем успехов «Шпаргалке» рассказали актеры Игорь Огурцов и Влад Канопка.

Студия СОЮЗ: шутки проверяем на супругах

В четверг на канале ТНТ стартует первое комедийно-музыкальное шоу «Студия СОЮЗ». Звездам, которые рискнули поучаствовать в программе, предстоит помериться музыкальностью и выстоять в жесточайшей схватке с русской эстрадой. «Шпаргалка» пообщалась с авторами и участниками шоу, Еленой Гущиной и Артемом Муратовым о чувстве юмора, музыкальном воспитании и карьере юмориста.